Большая Фига

автор: Дмитрий ФИЛИППОВ (Санкт-Петербург)

Для начала цитата, взятая со страниц сайта премии «Большая книга». Приготовьтесь, наберите воздуха в лёгкие. Готовы?

Председатель Литературной академии «Большой книги» Дмитрий Бак отмечает: «Мы находимся на очень важном этапе перелома литературы. Раньше читателю приходилось ждать книг, пригодных для чтения. Сейчас мы пришли к моменту, когда читатель ждёт книг, пригодных для раздумья».

Член Литературной академии «Большой книги» Борис Куприянов: «Мне кажется, что сценарий премии совершенно необыкновенный и живой, а тексты всех финалистов показались мне очень интересными и занятными. Сегодня, странным образом, все как будто пронизывает одна и та же тема – тема памяти, тема восстановления памяти и конструирования памяти».

«Удивительно, что из нашей литературы ушла боязнь сегодняшнего дня. Все книжки, так или иначе, даже не говоря впрямую, обращены к «сегодня». Поэтому в церемонии и, собственно, в списке финалистов, было какое-то удивительное, радующее меня единство формы и содержания», – заметила член Литературной академии Анна Наринская.

Ребята, вы кого хотите нае… (зачёркнуто) обмануть?

Вы превратили крупнейшую литературную премию России в перхотливый междусобойчик – ладно, полбеды, кто девушку поит, тот её и танцует.

У вас по усам течёт «сталин-гулаг-кровавый совок-быдло народ-русские упыри» – и это можно было бы не замечать, в конце концов, в нормальном обществе деменция вызывает только сочувствие.

Но ведь ваших финалистов уже можно даже не читать, чтобы сформировать своё отношение к книге. Всех ваших финалистов можно предсказать по щелчку пальца на стадии лонг-листа. А самое главное – «Большая книга» стала антибрэндом. Любой победитель вызывает настороженную реакцию: с кем пил? перед кем прогнулся? кому на фуршете тарелочку держал? Потому что если не пил, не гнулся и не держал, то даже роман о «кровавом режиме» не гарантирует счастливого билетика.

Но есть и хорошие новости для современного литературного процесса. Сложившееся положение вещей в крупнейшей отечественной литературной премии напоминает агонию. В своё время так схлопнулась премия «Русский Букер». А после отмирания старого обязательно родится новое. И русская литература, которую загнали в стол, в подпол, в полумаргинальное состояние не-выхода к читателю, обязательно вернётся в книжные магазины и издательства. Потому что можно, конечно, считать читателя за дурака, привлекать его внимание премиями, приоритетными выкладками в магазинах, рекламой, ярмарками, но… говнецо-то не засахарится. Человек не хочет читать о том, какой ущербной была его история, каким чудовищным является его настоящее, что он отпрыск народа-раба и место его у параши. Тошнит русского читателя от таких книг. А не прекращающаяся борьба с рухнувшим СССР – это даже не пинание трупа умершего льва. Это самый настоящий страх.

Потому что левая идея неожиданно для всех выжила, как её ни пытались уничтожить и развеять по ветру.

Потому что люди с ностальгией вспоминают «застой» и проклинают «свободу 90-х».

Потому что в левой идее христианства оказалось больше, чем во всех демократиях вместе взятых.

Потому что русский человек – самый космополитичный человек на свете, просто не надо бояться произносить с гордостью и уважением его национальность.

Ну, и раз начинали цитатой, то по законам кольцевой композиции надобно ей и закончить. Прекрасная и честная Наталья Курчатова:

«Поймала себя на том, что какие-то ситуационные выигрыши условно либерального, на самом деле – компрадорского лагеря, воспринимаю как временную победу реакции.

С другой стороны – чего тут удивительного? 88-й год был – когда? А длится? По сию пору, в некоторой среде.

Все мифы perestroyki (рождённые, надо признать, душностью и несправедливостью позднесоветских лет) – все они сохранились, любовно перенафталиненные, и всё равно с тёпленькими комочками личинок моли в норковой шубке. Плоть от плоти позднего застоя. Со всеми этими партсобраниями, объединениями за и случками против.

И пусть у патриотов то и дело хромает стиль, беда с чувством меры и, временами, самоиронией – этот дискурс эстетически привлекательнее хотя бы в силу своей неуклюжей свежести.

Мне сложно воспринимать искусство компрадорской интеллигенции не потому что оно плохо сделано (часто – хорошо) и даже не потому что я не согласна с его интенцией, но потому что интенция эта на сегодняшний день отдаёт даже не реакцией – мертвечиной.»

Всё как в детской пословице: «Глядишь в книгу – видишь фигу». И совершенно не важно, маленькая книга или большая.

Источник: https://litrossia.ru/item/bolshaja-figa/

Реклама